— Я узнал об этом всего два дня назад и должен сказать, что почувствовал некоторую гордость.
— Моя удачная мысль заключалась только в том, чтобы, поджарив кофе, заставить его при помощи кое-каких приёмов выделить влагу, а остальное...
— Я думаю, результат всё-таки волновал тебя?
— Да, должен признаться.
— А что же твой отец? Что он говорил?
— Он ничего не знал до самого конца. Нет, я не посмел посвятить его в это дело, я думаю, он прогнал бы меня, лишил бы наследства, чего доброго!
Тидеман взглянул на него.
— Гм! Ну, да, это всё очень хорошо, Оле. Но если ты хочешь половину заслуги приписать своему отцу, фирме, так не рассказывай одновременно, что отец твой узнал об этом только после того, как всё было кончено. Вот я и поймал тебя!
— Ну, да теперь уже всё равно.
Вошёл служащий с новой доской, на которой были написаны счета. Он снял фуражку, поклонился, положил доску на конторку, снова поклонился и вышел. В ту же минуту зазвонил телефон.
— Одну минуту, Андреас, я только... Вероятно, это какой-нибудь заказ. Алло!
Оле записал заказ, позвонил и отдал записку служащему.
— Я тебе только мешаю, — сказал Тидеман. Ага, здесь две доски, дай-ка мне одну, я помогу тебе.
— Ну, вот ещё, — ответил Оле, — недостаёт, чтоб я усадил тебя за работу!
Но Тидеман уже приступил к делу. Эти странные штрихи и значки в полусотне рубрик были ему знакомы как нельзя лучше, и он подводил итоги на клочке бумаги. Они стояли по обеим сторонам конторки, изредка перекидываясь шуткой.