Ладно, что было, то прошло. Теперь, однако, мне опять грозит стать участником аттракциона «битье тарелок о голову Бекса», так что предпочтительней переждать бурю в безопасном месте — провести ночь-другую на диване Олли, а там, глядишь, Мэл сточит зубы о большую плитку молочного шоколада, которую я оставил в холодильнике (шоколадка вообще-то принадлежит мне, точней, супермаркету «Сэйнс-бери», но готов поспорить, что записочку, которую я прилепил к обертке, Мэл даже не заметит).
Глава 2
Цена всегда занижена
По пути к фургону я размышляю на эту тему, отчасти чтобы профильтровать события последних дней, отчасти чтобы не слушать очередную байку Олли из серии «я тут ни при чем». Неожиданно мне в глаза бросается его оттопыренный карман.
— …втираю ему: «Эй, чувак, я понятия не имею, о чем ты. На кой мне сдался твой телефон?» А он…
— Стоп, стоп, — говорю я.
— Чего?
— Ты спер из кабака пепельницу?
— Чего? — хлопает глазами Олли.
— Чтоб ты скис, клептоман-переросток! Совсем не соображаешь? Не можешь держать себя в руках? У нас полный фургон товара, а ты воруешь дрянную пепельницу, рискуя привлечь внимание копов!
— Мне ведь нужна пепельница, — резонно замечает Олли. Стандартный ответ на все случаи, когда чье-то добро оказывается у него в кармане.
— Что, прежняя наполнилась доверху? А вдруг хозяин пивной видел тебя и уже позвонил в полицию? Копы через минуту прилетят сюда, а ты припарковал фургон в двух шагах от кабака, тетеря!
— Брось, Беке. Копам наплевать на дешевую пепельницу. — успокаивает Олли.
— Зато им очень даже не наплевать на двадцать пять новеньких калориферов, которые лежат у нас в фургоне, — шиплю я.
За калориферы нам действительно могут припаять не маленький срок. Полицейские в этом районе знают нас как облупленных, просто не имеют права без веских оснований обыскивать наш фургончик каждые полчаса, иначе мы неплохо нагрели бы руки на исках о возмещении ущерба в связи с причинением беспокойства и посягательством на неприкосновенность личности.