- Вот баня, - сказал первый мальчик.- Моются в ней раздельно, а парятся вместе - такая, понимаете, у нас баня.

- И не стыдно? - опасливо спросил Комнатов.

- А чего стыдиться? - удивился конопатенький. - Тело - оно и есть тело. Зато с малолетства привыкаем к этому... ну, понятно к чему, и потом уже нет этого ажиотажа.

Комнатов удивленно посмотрел на мальчишек, покачал головой, но промолчал, потому что против тела действительно возразить было нечего.

После бани смотрели церковь, затем домик, где бывал знаменитый боевик Савинков, и еще другой домик, занятый одним отставным министром. На вопрос Комнатова, с чего это бывший министр здесь поселился, первый мальчик сказал:

- Взял и поселился. Говорит, хочу напоследок пожить среди счастливых людей. Говорит, сроду не встречал столько счастливых людей, как в Новом Заводе.

- Только уж больно он надоел, - добавил конопатенький, - по каждому случаю выступает: "Трудиться надо, товарищи, трудиться за совесть, а не за страх!" Конечно, над ним смеются. Ну, иногда перебьют: дескать, зачем трудиться-то, товарищ бывший министр? "Как зачем,- говорит,- чтобы создавать материальные блага..." Наши опять смеются.

- Погоди, - сказал Комнатов,- но ведь и твой отец трудится, значит, и его поднимают на смех? .

- Мой отец ради своего удовольствия трудится, чего тут смешного...

Комнатову стало не по себе. То есть ему и раньше было не по себе, но тут как-то уж очень стало не по себе.

- Что-то я, ребята, не пойму, - сказал он. - Если у вас почти никто не работает, то как же вы живете?

- Во как живем! - сказал первый мальчишка и показал большой палец.Тут у нас происходит обыкновенная светлая жизнь, основанная на уважении к личности человека. Просто в других местах еще до этого не дошли, и поэтому, конечно, некоторые смотрят на нашу жизнь как баран на новые ворота.