Натворил он много бед. Вдруг затеял он жениться, У внучат пришел спроситься: Посоветуйте, друзья, С кем счастливей буду я. Много у меня домов, Как у зайца теремов, Где всегда зовут и любят, Приласкают, приголубят. Здесь покормят повкусней, Там целуют горячей. Не могу я сам решить, Где мне голову склонить.

Все это было смешно в стихах и печально в жизни. У Колюни не было дедушки — но имелся дед, седой и грузный, совсем не похожий на растерянного героя бабушкиных опусов. Мальчик его боялся, и когда старик изредка появлялся в их доме, старался держаться от важного посетителя в стороне. Однако мама подталкивала маленького сына к своему отцу, и приходилось терпеть, покуда великан потреплет по голове или обхватит большими пухлыми ладонями щеки и подарит несколько замусоленных конфет.

За праздничным столом с хрустящей скатертью, низко наклонив над тарелкой из польского сервиза квадратную крупную голову с седыми волосами, обрамлявшими его немалую лысину, дед жадно набрасывался на еду и сметал все подряд, так что чувствовалось, какое удовольствие доставляет ему вкусная пища и как не хватает домашней стряпни и ухода в повседневной жизни, подливал из хрустального графина водки или наливки, никого не дожидаясь, не чокаясь выпивал, но успевал проследить, сколько шоколадных конфет или кусков торта запихали себе в рот дети.

Иногда, захмелев не от вина, но от еды, он