Ольга Сульчинская

Ветхий дождь

 * * * Огонь тороплив, словно пальцы любовников в застежках отныне излишнего платья, ложатся бескровные ветви шиповника к горящим березовым братьям в объятья. В стаканах вино веселится согретое. Согрейся и ты, моя сладкая Гретхен, покуда за окнами лето раздетое прикрыться пытается дождиком ветхим… * * * Как мне плотнее прижаться к тебе, как подобраться поближе к влажноизнаночной нижней губе, к ямке ключичной, к холодной судьбе в Риме, Берлине, Париже. Может быть, где-то в Варшаве земной или в небесной Варшаве ты повстречаешься снова со мной, чьей-то любовницей, чьей-то женой, с девочкой чьей-то на шаре. Если какой-нибудь город опять нам подвернется и случай где-то полжизни еще призанять, крепче прижаться, надежней обнять, ты подскажи мне, не мучай. Песня тебя я наверно совсем не любила тебя я наверно совсем не хотела иначе зачем я так скоро забыла поющие руки прохладное тело наверно тебя я любила не больше чем рощи нежаркое солнце рассвета чем эхо звенящий вдали колокольчик чем август свое уходящее лето * * * Твоей, любовь, старинной жажды Не утолить одним глотком. Она уходит, чтоб однажды Вернуться в облике другом, Бегучий трепет узнаванья В голодном теле запалить, Всю кровь отдать в переливанье И — никого не утолить. Подражание Ходасевичу Текут закатные огни,


1 из 404