Фотокарточки, тапочки, времени полчаса… Проживаешь жизнь — и она уже не твоя. Остаются любимые, родственники, друзья, Сослуживцы, соседи, сограждане, вся страна, Вся Европа, Америка, Африка… не нужна. Проживаешь жизнь, и больше тебя в ней нет. Ты проходишь насквозь, как сквозь пыльные окна свет. И уходишь в себя, и там, глубоко внутри, Открывается смерть и говорит: «Смотри!»… * * * А возле морга день осенний Так солнцем радостно лучится, Как будто это воскресенье И не могло беды случиться, Как будто есть еще надежда, Лазейка, выдумка, уловка… Но на покойнике одежда Надета странно и неловко. И все завалено цветами… К рукам уже не подобраться. Зато ботинки со шнурками… И говорят: «Пора прощаться!» Гроб закрывают осторожно, Несут его в автобус ставить… И оторваться невозможно, И ничего нельзя исправить. Пирогово Дождемся дождя и поедем с тобой в Пирогово. Людей там не будет. Из дуба мы выдолбим сами Огромную лодку. Когда она будет готова, Столкнем ее в воду и ветер возьмем парусами, Как верхнюю ноту. И тронется наша пирога, А мы неземными с тобой запоем голосами — И дождь перед нами расстелется, словно дорога, Ведущая вверх, где вода пополам с небесами. * * * Черно-белая ночь стрекочет свое кино, белый мелется снег, превращается в хлеб зерно, мертвые нас прощают, они вины за нами не числят, даже не видят сны, потому что как кровь легко превратить в вино, так и наоборот, это, в общем-то, все равно,