Все поезда уходят в воду, И море плавно расступилось Как бы у ног босых народа. И, кутаясь в платок снеговый, Из-под воды глядит, жива, Льдяных колец сломав оковы, Дожа сонная вдова. Зимняя Флоренция с холма

Отцу Георгию Блатинскому.

Дождь Флоренцию лупит Зимнюю, безутешную, Но над ней возвышается купол — Цвета счастья нездешнего. Битый город дрожит внизу Расколотым антрацитом. Богами и Музой, Как бабушка, нежно-забытый, Но теплится в мокрой каменоломне Фиалковое сиянье, Под терракотой ребристой фиала — Перевернутой чашею упованья. У Пантеона Площадь, там, где Пантеона Лиловеет круглый бок Как гиганта мощный череп, Как мигреневый висок. Где мулаты разносили Розы мокрые и сок — Там на дельфинят лукавых Я смотрела и ушла В сумрак странный Пантеона, Прямо вглубь его чела. Неба тихое кипенье В смутном солнце января — Надо мною голубела Пантеонова дыра, Будто голый глаз циклопа, Днем он синий, вечерами Он туманится, ночами Звезд толчет седой песок. Уходила, и у входа Нищий кутался в платок. А слоненка Барберини Полдень оседлал, жесток, Будто гнал его трофеем На потеху римских зим, И в мгновенном просветленье Назвала его благим — Это равнодушье Рима Ко всему, что не есть Рим. Надежда В золотой маске спит Франческа, Черная на ней одежда,