Вот теперь гул, невнятно реявший над Советом, стих, и нехорошая, мертвящая тишина воцарилась над площадью.

— Я хочу сказать вам — голос Нехебха окреп — Если солдаты проклятого Нармера придут сюда, здесь тоже будут такие порядки! Защищайтесь, люди!

…

Солнечный свет вовсю гулял меж колоннами, и в его лучах плавал дым от масляных светильников, которые никто не собирался гасить. Впрочем, это сейчас, сразу после рассвета, солнечные лучи имеют возможность беспрепятственно проникать в зал Совета. Когда огненная ладья Ра поднимется выше, тут воцарится прохладный полумрак, освещаемый только светильниками.

Нармер усмехнулся про себя. Да, солнечные лучи имеют возможность беспрепятственно заглянуть сюда ранним утром. Но только они. Даже слуги тут подобраны глухонемые, а вся стража находится снаружи. Ибо негоже всем и каждому знать, о чём говорят на Совете у Повелителя.

На циновках, расстеленных на полу, полукругом сидели номархи. Первые после Повелителя, его руки, а когда нужно — его карающие копья. И, если говорить откровенно, порой и его мозги.

Нармер снова усмехнулся про себя. Когда-то это был круг Совета. Да, в старые времена, когда ещё не было на Земле Пчелы порядка, когда Повелитель не был ещё Повелителем, и каждый год должен был доказывать своё право вести за собой свой народ. Но это было очень давно, лет триста тому назад. Его предок Улитка впервые установил порядок, и сумел передать власть своему сыну, дабы он продолжил дело отца. А тот своему сыну… Да, первое время многие были недовольны. Ну что же — наиболее недовольные стали пищей для крокодилов, а остальные усвоили урок. И уже при его, Нармера, прадеде как-то само так вышло, что никто не смел садиться бок о бок с Повелителем. И круг Совета превратился в полукруг, в фокусе которого сейчас сидит он, Нармер.

— Я собрал вас, друзья мои, чтобы решить один важнейший вопрос. Люди Папируса вновь перекрыли нам доступ к синайской меди. Я уже не говорю, что выход к Полуночному морю нам необходим, как вода Хапи. Я хотел бы знать, что думает каждый из вас по этому поводу. Начнём с тебя, Хабу.