Собрание вновь загудело.
— И когда над Землёй Пчелы вновь воцарятся древние законы, больше не будет набегов на Землю Папируса! Я всё сказал!
…
— Берегись!
Могучее вековое дерево, дрогнув раскидистой кроной, начало крениться, вначале медленно, затем быстрее, быстрее, и с грохотом и треском ломающихся сучьев рухнуло наземь. Нармер усмехнулся про себя пришедшему вдруг на ум сравнению. Вот точно так же будет и с нижними землями. Земля Папируса пока стоит, да. Но ещё его прадед впервые вонзил в неё топор. Дело его продолжили отец и дед, а он, Нармер, докончит его. Свалит наконец этот оплот дикарей, не подвластных покуда порядку. Скоро, теперь уже совсем скоро. Как только спадёт вода.
Люди с каменными топорами облепили упавшего великана, рубили сучья и ветки. К Нармеру подошёл начальник лесорубов.
— Повелитель, на этой делянке осталось только восемь подходящих деревьев, остальные мелкие. Надо переходить на ту сторону протоки.
— Тебе видней, Нехамн. Мне надо от тебя тысячу таких брёвен — Нармер кивнул на поваленное дерево — А как и где взять, решай сам.
Начальник лесорубов поклонился, прижав руки к сердцу, повернулся и пошёл к своим людям. Нармер, поудобнее перехватив свой посох, направился к лодке, поджидавшей его на берегу протоки. За ним безмолвно следовали шесть могучих телохранителей, вооружённых копьями и медными топориками-клевцами. Нармер снова усмехнулся про себя своим мыслям. Вообще-то посох был ему не нужен, он мог одолеть пеший дневной переход без остановки. Но как-то так незаметно повелось, что Повелитель должен ходить с посохом. Символ власти! Этот посох, украшенный резьбой, с золотым навершием, носил ещё его прадед.