Сэр Богдер поспешил оторвать взгляд от ног жены.

– Вот-вот, – быстро заговорил он, – это фирменная болезнь Покерхауса. Апоплексический удар, вызванный обжорством. Старая традиция колледжа. Ничего, я ее с корнем вырву.

– Давно пора, – согласилась леди Мэри. – Какой позор: в наше время изводить столько хороших продуктов на каких-то прожорливых старикашек. При одной мысли об этом у меня…

Сэр Богдер заперся в ванной и открыл кран. Но ни дверь, ни шум воды не смогли заглушить сетования жены по поводу голодающих детей Индии. Он посмотрелся в зеркало и тяжко вздохнул. Опять она ни свет ни заря завела свою волынку. С самого утра устроила панихиду. Что бы она делала, не будь в мире голода, ураганов, эпидемий тифа?

Он побрился, оделся и вышел к завтраку. Леди Мэри с такой жадностью читала «Гардиан», что стало ясно: речь идет о стихийном бедствии невиданных масштабов. Сэр Богдер поостерегся спрашивать, что там случилось, а только пробежал пару счетов.

– Дорогая, – выдавил он наконец, – я сегодня встречаюсь с Казначеем. Может, пригласим его отобедать с нами? Скажем, в среду.

Леди Мэри оторвалась от газеты.

– Только не в среду. У меня собрание. Лучше в четверг. Хочешь, я еще кого-нибудь приглашу? А то ваш Казначей, кажется, довольно серенькая личность.

– У него есть и хорошие стороны, – ответил Ректор. – Ладно, договорюсь с ним на четверг.

Он взял «Тайме» и пошел в кабинет. Порой лихорадочная общественная деятельность жены омрачала его существование. Интересно, что за собрание будет в среду. Может, речь пойдет о жестоком обращении с детьми? Ректора передернуло.

В кабинете Казначея зазвонил телефон.

– А, господин Ректор. Да-да, конечно. Нет-нет, что вы. Хорошо, через пять минут. – Он положил трубку и довольно улыбнулся. Кажется, Ректор вот-вот начнет его вербовать. И приглашает он только его одного.

Окна кабинета смотрели в сад, на буковую аллейку, что вела к апартаментам сэра Богдера.