Илье выдали компьютер, предоставили питание, покой, а он скучал по жене и по России, часами с тоской наблюдал, как бегают по лужайке за окном белые кролики. Теперь же, сидя в своей двухкомнатке на юго-восточной окраине Москвы, писал об этом повесть...

- Да, Бельгия, - вздохнул Роман Валерьевич, - знаю, знаю.

- Вы посещали Бельгию?

- Нет, к сожалению. Но много слышал.

- О, там очень хорошо. - Говорила хозяйка по-русски слишком правильно и выразительно и этим выдавала в себе иностранку. - Очень красиво.

Квартира была непохожа на квартиру - никакого хлама, громоздких шкафов, сервантов с сервизами, ковров. Почти пусто. Скорее напоминало место для неформальных встреч - некоторые крупные издательства имеют такие помещения в жилых домах. Иногородние авторы там останавливаются, душевное и одновременно деловое общение происходит... Но здесь явно жили - в соседней с гостиной комнате Роман Валерьевич заметил двуспальную кровать, мужской галстук на спинке стула.

Больше всего впечатлил потолок. Как в Питере - метров пять, но не закопченный, а белоснежный, с лепниной по краям. Правда, портило его в гостиной желтое пятно, с которого в пластиковый таз время от времени падали капли.

- Такое несчастье, - углы губ хозяйки загнулись книзу. - Крыша. Сказали: слишком быстро... снег быстро... - Она запуталась, подбирая слово, просительно взглянула на Наталью Алексеевну.

- Слишком резко стал таять снег? - сформулировала она.

- О, да, так! Проходите.

В углу огромной, объединенной из двух комнат - на стенах были заметны следы перегородки - гостиной, вокруг журнального столика сидели несколько женщин. Стопроцентные иностранки. С избыточным весом, в мешковатой одежде, короткими волосами. Возраст определить было невозможно, но явно не девушки.