Стали подходить разведчики, прибежали командиры групп. Доставали промедол, потрошили свои индивидуальные перевязочные пакеты. Кто-то не сдержался, запричитал:

— Ой, бля…

— Ой, ё…

Клюков задышал, оглянулся безумными глазами и заскулил.

— Тихо все! На хрен ушли отсюда! — Палыч поймал взглядом вытаращенные глаза первого попавшегося разведчика. Тихо и внушительно сказал:

— Сейчас жути нагоните, он запаникует и умрет. Все нормально, всем улыбаться, ясно? И вообще, дуйте по своим местам, не дай Бог, обстрел начнется.

Подошел Омич, разогнал разведчиков.

— Ты как сам-то, Палыч?

— Нормально…

Капитан дошел до БТРа, постучал в броню прикладом.

— Тимоха, цел?

— Так точно…

— Воды умыться дай… И бушлат чистый.

Пока механик возился внутри машины, Палыч повернул на себя зеркало заднего вида, глянул… Да уж, ну и рожа. Весь в крови и глине, на черта похож. Скинул бронежилет, бушлат, ставший комком сырого теста. С пятилитровой пластиковой баклажкой подскочил Тимоха.

— Вот, товарищ капитан… Из силового, теплая…

— Полей…

Палыч умылся, стуча зубами, теплой водой, натянул чистый бушлат и пошел помогать доктору.

Клюков, обколотый лошадиной дозой промедола, наконец, потерял сознание. Доктор уже навертел из бинтов целый футбольный мяч и затолкал его солдату в пах, наложил нормальный жгут на оторванную ногу и теперь накладывал шины на переломанные конечности.

— Как он, Док? — мысли тяжело ворочались в гудящей голове, заплетался язык.

— Хреново… Крови потерял много, если внутренние повреждения есть — вряд ли довезем. Омич вертолет пошел вызывать… тут, в общем, так целый набор, еще и нога…