Нодельма осознает свершившийся поворот, когда решает придумать ему секретное имя. Так у нее принято. С детства: назвать по-своему человека или явление природы означает присвоить их, получить к нему полный доступ.

Сначала она хочет назвать его Птичкой. За нездешность, погруженность в себя, постоянную взлохмаченность. За неподражаемую странность. Или Птенчиком. Птенцом. Долго не может найти подобающего варианта – все они обладают высокомерием и уничижительными оттенками. Странно унижать объект обожания – все равно что себя (прилюдно) высечь. Пару дней ходит, мусолит компромиссные варианты – Птенц и Птиц, – в которых смущает недовоплощенность, хищный клюв окончания. Имя приходит неожиданно, во сне, точнее, сразу же после сна. Когда она открывает глаза, потягивается к телефонному аппарату, мысленно споткнувшись ртом о воздух, и выдыхает: "Кня".

Через пару дней, когда в отдел заглядывает Светланка, ответственная за корпоративный стиль, Нодельма узнает, что новенькому уже заказаны визитки. И, как на них значится, руководить он будет корпоративным пиаром, то есть придавать их фундаментальным исследованиям одухотворенный образ. Значит, и правда ну очень творческая личность: больно уж задача перед Кня стоит сложная.

– Точно не помню, – близорукая Светланка грызет большое зеленое (зимнее) яблоко, – то ли писатель, то ли художник.

– Ничего себе разница, – ухмыляется Нодельма, гордившаяся опытом общения с богемной публикой, – а поконкретнее нельзя?

– Да мы сами еще толком ничего не поняли, нам же толком никто ничего не объясняет, ты же знаешь, наш родной исследовательский центр, – Светланка пожимает плечами и добавляет с интонациями всезнающего офис-менеджера Елены, – имеет большой опыт визуального мышления, какая-то там величина в области современного искусства.

– Понятно, – говорит Нодельма, хотя понимания после разговора со Светланкой у нее не прибавляется.