– Сергей Бянко. Серафим.

– Анисим, – белозубо отозвался стажер, расплываясь в подкупающей улыбке.

– Фруев сказал, тебя зовут Анус.

– Можно Анус.

– Добрый ты. Знаешь, что главный велел? Нам с тобой ехать к поэту Контенко. Возьмем у него интервью. Ты на машине?

– Нет. У меня нет машина.

Сергей выгрузил из своей сумки блокноты с заготовками интервью и статьи об отце Боуне, с подозрением посмотрел на Фруева – у того была дурная привычка рыться в чужих бумагах, – но прятать материалы в стол не стал: хочет, пусть читает эту лабуду. Обняв стажера за плечо, Бянко увлек его к выходу.

– Я в фильмах всегда видел: приходит стажер – и уже на личной машине, круто упакованный, с ай-подом. Есть ай-под?

– Нет.

– Мобильник-то у тебя есть?

– Нет.

– И у меня нет. Нищие какие-то мы с тобой. А почему у тебя нет ни машины, ни мобильника?

Стажер, виновато улыбаясь, пожал плечами. Сергей нахмурился.

– Ты что, не торгуешь наркотиками?

– Нет.

– Твои земляки все торгуют.

– Я не торгуют.

– Ха-ха-ха. Я шучу. Юмор это. Пойдем. Что надулся? Не понял юмора?

Когда Сергей покинул редакционный зал, из-за лакированной двери кабинета выглянул взъерошенный Калашников.

– Бянко ушел?

– Ушел.

– Что же делать? Совсем не подумал. Мне в вечерний блок край надо вогнать его статью об отце Боуне.

– Он материалы про Боуна на столе оставил, – отозвался Фруев.

– Фруев, друг, обработай их.

– Серега не обидится?

– За это не волнуйся.

Через полчаса Фруев принес Калашникову на подпись готовую статью. Редактор подписал ее не глядя.

Когда статья попала на стол зама Воскуткова, тот обалдел:

– Фруев, ты с ума сошел?

– А что?

– Заголовок: «Отец Боун – враг гомосексуалистов».

– Бянко сам этот заголовок придумал, я только обработал материал.