— Ну — чтоб мы еще пили за счастливое плавание!

Колючая можжевеловая свежесть продрала гортань. Неразбавленный джин пьют варвары и моряки.

— Мазут закачать — и на нем в море выходить можно, — даже без зависти рассказывал Ольховский. — Машина в сохранности, электрооборудование в сохранности… экскурсантов толпы шляются — и ничего, все цело. А ведь у него, если подумать, водоизмещение вдвое больше нашего, а вооружение то же: двенадцать стволов главного калибра шесть дюймов, а у нас четырнадцать.

— Он воевал?

— Еще как. Всю мировую. В конвоях ходил, в Средиземку ходил, в высадке в Нормандии участвовал.

— В том и вся разница.

— В чем разница, черт бы их драл, Николай Палыч?

Опрокинули по третьей, откинулись в креслах и закурили:

— А в том, что Англия пятьсот лет воевала на всех морях. А Россия сто лет подражала голландцам, а потом еще сто — англичанам. Форма, обычаи, жаргон — все английское было. Ты слыхал — когда англичане ходили на покупных кораблях? А мы? Да все крейсера не свои: «Варяг» — США, «Аскольд», «Новик», «Богатырь» — Германия, «Боярин» — Дания, «Светлана» и «Баян» — Франция. А потом сдирали: «Очаков» и «Олега» с «Богатыря», «Жемчуг» и «Изумруд» — с «Новика». Что за национальное ремесло — перековка чужих блох! Да разве что «Громобой» и серия «Авроры» были собственные.

Ты подумай: с чего начался век? Американцы построили «Варяга», немец написал песню, японцы его подняли, назвали «Сойя» и поставили в строй — а мы сумели его только утопить и тем прославили! Поистине особенности национального русского флотовождения!..

— Но вышли, вышли подводными крейсерами в Мировой океан!

— Вышли. В одной руке дубина, а другая протянута за милостыней. Вроде знаменитого одесского босяка с его ультиматумом: «Рупь или в морду». Победы мы одерживали исключительно в екатерининские времена, и то без толку: как сидели за запертыми проливами, так всю музыку и просидели в своих внутренних лужах. За весь двадцатый век славный русский флот дал одно крупное сражение!