Самуэльсон произнес с характерным драматизмом:

— Я просто обязан с тобой поговорить, Эдди.

— У нас совещание, Дэйв, — отмахнулся Александр. Эдвард лишь посмотрел на Дэвида.

— Нет, — продолжил тот, — ты просто должен выслушать, Алекс, это важно. Я изучил данные фокусной группы. Всю ночь глаз не сомкнул, но это не имеет значения, — мученически добавил он. — Пора раз и навсегда целиком изменить имидж пашей партии, начиная с названия. Я провел разведку и вижу, что время настало.

Эдвард и Александр целые две минуты помалкивали, пока Дэвид излагал свои планы:

— Мы уберем из названия партии слово «лейбор», то есть «труд». У этого слова совершенно негативная коннотация, оно ассоциируется с потной и тяжкой работой, с профсоюзным движением и затяжными болезненными родами. Вдумайтесь: ведь почти никто из нас даже не потеет на службе, а большинство беременных женщин добровольно выбирают кесарево сечение — как Адель.

— Если из названия «Новая лейбористская» убрать «лейбористская», — сухо заметил Александр, — то останется только одно слово: «Новая». Ты меня прости, но это меня не греет.

— А какие у тебя предложения, Дэвид? — спросил Эдвард.

Дэвид длинными бледными пальцами зачесал шевелюру назад.

— Пока никаких, я просто поставил проблему. Прежде чем сосредоточусь на решении, хочу услышать ваши предложения.

— Ты предлагаешь нам оставить только слово «Новая»? — уточнил Эдвард.

Александр возмутился:

— Как это, оставить «Новая»? «Новая» была новой в 1997 году, сейчас уже старее и не придумаешь.

Эдвард посоветовал:

— Ты лучше пойди и поразмысли над решением, Дэвид. А то останемся ни с чем. Вообще.