Сюзанна, поклонница Эдди Иззарда, прервала ее:
— А какой он, Эдди?
— В черных колготках и красных туфлях. И похоже, смеялся над чем-то, что известно только ему одному. Не в моем вкусе.
Когда Венди проводила Сюзанну, Адель посидела в одиночестве, проигрывая интервью в памяти. Она знала, что не понравилась Сюзанне. Еще в детстве Адель поняла, что ум следует скрывать. Бабушка предупреждала: «Умников не любят, Адель». Иногда она завидовала этим тупицам из электората Эда, с их банальным трепом и тривиальными заботами. Она потрогала кончик носа и подумала, не сделать ли операцию. Эд все время твердит, что ему нравится ее нос, и целует его во всю длину и ширину. Но она устала таскать нос перед собой, словно вымпел.
Едва оказавшись за дверями дома Номер Десять, Сюзанна включила мобильный телефон. Джек Шпрот, любуясь ногами Сюзанны, услышал, как та произнесла: «Она же просто корова».
Джек усмехнулся про себя — он знал точно, о какой именно корове речь.
Глава вторая
Адель Флорэ-Клэр родилась в Париже, она была внебрачной дочерью матери-англичанки с Фоли-Бержер и отца-француза, бухгалтера. Ее воспитала в Хокстоне бабушка, которая вставала в четыре утра и работала уборщицей, чтобы Адель могла посещать частную школу, где, как надеялась бабушка, другие ученицы не станут дразнить Адель из-за носа. Бабушка ошиблась: в школе ее внучку прозвали Le Nez
В двадцать один Адель уже читала лекции в Сорбонне и опубликовала еще две книги: «Жены философов» и «Виттгенштейн: идиот за идеалом».
У нее имелись квартирка в лондонском районе Сент-Мартин-лейн и постоянный номер в парижском отеле «Риволи». Она была счастлива: молодая, здоровая, элегантная, умная, преуспевающая, уважаемая и знаменитая. Увы, Адель страдала галлюцинациями, с ней беседовали разные голоса, употреблявшие вульгарную и неприличную лексику. Она обращалась к психиатрам в Лондоне и Париже, но легче не стало. Психотропные средства не помогали, и голоса все так же бормотали на двух языках, обвиняя ее в разных гнусностях. Однажды, когда Адель давала интервью Мелвину Брэггу