– За что ему такие почести? – спросил Ричард. – Это он объединил Италию? Или того звали Кавур

– А это не тот карикатурный маленький король из «Прощай, оружие»

– Понятия не имею. Знаю только, что никто не может быть великим настолько!

– Теперь ясно, почему итальянцы не страдают комплексом неполноценности. У них все такое огромное!

Они долго стояли и глазели на Палаццо Венеция – пока им не стало казаться, что из окна на них хмуро смотрит Муссолини, потом взобрались по бесчисленным ступеням на площадь Капитолия и подошли к античной конной статуе Марка Аврелия

– Что, так худо? – спросила Джоан.

– Худо. Сам не пойму, – сказал Ричард. – Прости. Глупо.

– Тошнит?

– Нет. Не то. – Говорил он с трудом, отрывисто. – Какой-то спазм, и все.

– Вверху, внизу?

– Посередине.

– С чего бы это? Может, каштаны?

– Нет. Наверное, все вместе, поездка, с тобой, сюда, неизвестно… за чем.

– Вернемся в гостиницу?

– Да. Мне бы лечь.

– Возьмем такси?

– Ведь надуют.

– Какая разница!

– Я не знаю… куда ехать.

– Как-нибудь объясним. Там рядом большой фонтан. Сейчас посмотрю, как по-итальянски «фонтан».

– В Риме… кругом… фонтаны.

– Ричард! Ты ведь меня не разыгрываешь?

Он поневоле засмеялся – умна, этого у нее не отнимешь.

– Специально – нет. Какая-то реакция… что ни шаг… чаевые. Правда, болит. Абсурд.

– Идти можешь?

– Ну да. Дай руку.

– Взять у тебя коробку?

– Нет. Не волнуйся, милая. Это на нервной почве. И раньше случалось… в детстве. Но я не так… трусил тогда.

Они по ступенькам спустились к дороге, запруженной несущимися в обе стороны машинами.