Я стараюсь вам объяснить обстановку. Юра, как потом рассказали,

выставил пузырь спирта и стал настойчиво угощать Никулая, будучи с

видеокамерой наготове. Снимал артистов, Никулая. Никулай не может

отказать никому, это не в правилах народа энтти, тем более что спирт

для них лакомство. Потом там был большой конфликт, Никулая связала

администратор полотенцами, и его тут же уложили под стол. У них, у

энтти, нет первой стадии опьянения, сразу или за нож берутся, или

валятся с ног. Ему совершенно нельзя пить. Потом, я думаю, Юра сел за

этот стол и стал поглядывать вниз, прислушиваться и караулить. Актеры

мне в красках описали. Они все уже легли спать, а он все сидел наготове

с камерой, свет причем не гася. Я ему еще в самолете рассказывал много

об энтти, дурак, вводил в курс дела, и о том, что так и не смог

записать ночное пение Никулая. Выпьем, да, но вместе, и записать не

удается, неловко использовать слабость Никулая, как бы пожаловался со

смехом я ему. Ну и Юра решил, видимо, провести эксперимент сам, хотя

Никулай - это мой информант, это я перевел его эпос, пять песен

Емолой-хайыра, не шутки. Еще две у меня на пленке записаны, лежат в

ожидании денег, кстати, как и первые пять.

Второй

Денег нет!

Первый

А потом я рано утром вернулся в гостиницу, пошел искать Никулая, все

спят вповалку, дух ужасный, нашел его под столом и развязал. Он не мог

шевелить руками. А ему же надо вечером играть на уоле! Я сделал втык

администраторше, там такая убоина Валентина работает, поднялся наверх,

разбудил Юру. Юра тут же похвастался мне, что записал ночное пение

Никулая. Выпили пивка. Он был в ударе. Шутил, смеялся. Я промолчал

насчет того, что надо было развязать Никулая как только он уснул.

Вообще как бы проглотил это соображение. Ни в чем не упрекал. Я