Вдруг между ними показывается Гро, привлеченная диким хохотом; она тоже смеется. Гест видит, что она смеется, но, еще продолжая ворковать, – смех матушки Гро похож на воркование горлинки, так как она слегка задыхается от своей толщины, – но еще продолжая ворковать, она подходит к носу челна, приподымает его без разговоров и в два-три толчка спихивает челн в воду! Убедившись, что дуб плывет, она легонько подталкивает его вперед и с улыбкой шлепает по воде обратно на берег к сыну; его неутешное горе в мгновение ока сменяется выражением счастья; он смеется сквозь слезы.

– Ну, теперь можешь ехать, – нараспев говорит она ему, кидает мужчинам обиженный взгляд, поворачивается к ним спиной и спокойно уходит назад к землянкам.

Мужчины застыли на месте. Смотрят на пыль, еще не улегшуюся над бороздою, которую провела корма судна, и косятся на спину Гро, – они и не воображали никогда, что она так сильна!.. Пожалуй, ее сил хватило бы как раз на четверых мужчин!

Они смотрят ей вслед. Она идет, рослая, медлительная и тяжеловесная; жирные бедра так и трясутся на ходу; колени слегка вывернуты внутрь, как и полагается женщине; она такая толстая, что не может прижать к телу руки, и они болтаются по бокам; земля дрожит под ее шагами… До чего она прекрасна!..

Да и сильна же!.. Мужчины с глупым видом переглядываются. Один заинтересовался небом – очевидно, озабочен тем, какая будет погода; другой в замешательстве крутит пальцами соломинку; третий усиленно чихает и прочищает нос. Кое-кто уже улизнул потихоньку. Остальные тоже рассеиваются. С тех пор никто не вспоминал об этой истории.

А Гест тем временем хватает двухлопастное весло, давно изготовленное им из древесного сука, и прыгает в свой челн, глухо, но приятно скрипнувший и захлопавший по водной поверхности. Дуб отлично сидит в воде; сразу видно, что челн хоть куда, и вскоре Геста видят плывущим по бухте в новом светлом челне; он попеременно гребет то правой, то левой половиной весла.