Они припомнили, как сами рожали; припомнили и мужей своих, и приятные побои, перенесенные от пылких охотников, давно уже сгнивших в земле; дети их тоже все перемерли, и сами они стали бездомными норнами, но и теперь еще шамкали беззубыми ртами и чмокали губами от удовольствия при мысли о том, что тоже были когда-то людьми и взяли свою долю от радостей жизни. Испытаний было много, но что за беда! Увы, теперь они могут спокойно ходить одни по лесу – даже дикие звери воротят нос от старых колдуний. Да-а!

Когда они насытились, глаза у них засветились – в них зажегся вещий огонь, – и Гро, выпростав свой спинной мешок прямо на пол, показала им мальчика.

Старухи нашли ребенка очень крупным, ощупали его и одобрили его телосложение; открыли рот и пощупали также десны, уже твердые, – стало быть, жди ранних зубов; щупали поочередно, и двум все сошло благополучно, но, когда сунулась третья, мальчишка прикусил ей палец, и колдунья едва его высвободила. Матушка Гро была очень сконфужена этим и не преминула наказать мальчишку, в душе дивясь его храбрости. После этого норны перебрали все его члены, сравнивая и оценивая, обнаруживая всю глубину своего опыта, одобрительно кивая и перешептываясь друг с другом, – да, малец хоть куда!

Потом одна из них встала и принялась вещать – бормотать себе под нос и напевать страшную непонятную песню, от которой всех дрожь пробирала; но это было от доброго сердца – она заклинала злых духов и закончила предсказанием, что младенец, возмужав, будет очень счастлив в жизни и увидит больше, чем многие другие люди. Другая колдунья закивала головой в знак того, что вполне присоединяется к этому предсказанию, – она сама-де как раз собиралась сказать то же самое. Гро просияла от радости, ухватила парнишку за ноги и сунула обратно в мешок.

Но третья еще ничего не сказала, и, когда Гро вопросительно глянула на нее, старуха поджала губы так, что подбородок встретился с кончиком носа, и в глазах ее загорелся недобрый огонек.