В Коринфе, стоя в очереди на контроль, Космас почувствовал на себе чей-то взгляд. Он поднял глаза — на него смотрела маленькая женщина в черном.

Космас продвигался к контролю, она возвращалась. Два людских потока текли навстречу друг другу по узким коридорам, разделенным низкой дощатой перегородкой.

Они поравнялись.

— Космас? — спросила женщина, слабо улыбнувшись.

— Да. А вы, госпожа…

Женщина вздохнула.

— Горе мне! Неужели ты не узнал меня? Я госпожа Евтихия…

Боже мой! Госпожа Евтихия! Женщина-гигант, которая не могла пролезть ни в одну дверь. Когда-то госпожа Евтихия была учительницей Космаса. У нее был муж по имени Перикл, тоже настоящий гигант. В городке их окрестили «Титаник» и «Куин-Мэри».

— Как вы поживаете, госпожа Евтихия?

Она покачала головой. На глазах у нее были слезы.

— Как себя чувствует твой отец, дитя мое?

— Он умер, госпожа Евтихия.

— Не плачь! Я тоже потеряла своего Перикла… Ну, а твоя мать?

Космас не ответил.

— Бедняжка ты мой, крепись!

Евтихия приглушенно заплакала. И так, вся в слезах, еле волоча свои корзинки и стараясь не упасть под напором толпы, она все же ухитрилась достать маленький мешочек и передать его Космасу.

— Возьми, — сказала она.

Людское течение уносило ее все дальше и дальше.

— Там изюм. И послушай, родной мой: когда приедешь в Афины, постарайся встретиться с моим Феодосисом. Он служит в полиции, в первом участке.

— С Феодосисом?

— Да, повидайся с ним… — Ее голос потонул в общем гуле.

* * *

Поезд, как усталый дракон, тяжело подползал к Пелопоннесскому вокзалу. Смеркалось.

Космас стоял в тамбуре — мимо проплывали погруженные в темноту дома. Он с волнением пытался угадать, что скрывается за стеной этих домов, каков он, этот незнакомый город, огромный, молчаливый и загадочный.