— Давно не видела тебя, — произнесла она вместо приветствия.

— Цезарь Тиберий нарочно придумывал всевозможные отговорки, чтобы подольше задержать меня, — объяснил Германик, присаживаясь на край ложа рядом с женой и ласково обнимая её.

— Как я ненавижу Тиберия! — прошептала Агриппина, зло прищурив глаза.

— Будь осторожна, — предупредил Германик. — Среди слуг всегда может найтись предатель, который все донесёт императору.

— Поскорее бы он умер, — шепнула Агриппина на ухо мужу. — Тогда мы воцаримся в Риме.

Германик тонко улыбнулся.

— А ты, сын, что делал в моё отсутствие? — спросил он, кладя на плечо Калигуле сильную загорелую ладонь. — Научился ездить верхом?

— Да, отец! — восторженно ответил мальчик.

— Хорошо, — одобрил Германик. — Значит, поедешь со мной в Рим во второй день июльских календ.

— Неужели ты опять уезжаешь? — встрепенулась Агриппина. — И так скоро?!

— Я бы век не покидал тебя, но Тиберий ждёт меня в Риме. А воля цезаря — священна.

— О, как я ненавижу его! — снова прошептала Агриппина.

— Император уже не молод. К тому же, он слаб здоровьем. Подождём ещё несколько лет… — пробормотал Германик.

— Когда Тиберий умрёт, ты станешь императором… — сверкнув чёрными глазами, шепнула Агриппина.

— Тиберий не позволяет мне действовать по моему усмотрению, — нахмурил брови Германик. — Неужели он позабыл, как я рисковал жизнью, заставляя мятежных легионеров принести ему клятву верности?! И не дождался от Тиберия ни слова благодарности! Когда же я готовился нанести решающий удар по варварским войскам, Тиберий неожиданно отозвал меня в Рим. Объяснил своё решение тем, что якобы не желает напрасно проливать кровь римских солдат. Когда это Тиберия заботила чья-то жизнь? — презрительно хмыкнул он.