— Стой, кто идет?!

— Свой!… Свой!… — отвечает из темноты комиссар полка Кириллов.

И направляется прямо к хате. Только начал подниматься по ступеням — р-раз — и об мои ноги зацепился.

— Будь ты неладен, — бурчит. — Ты кто?

— Я? Круглов!…

— Чего ты тут людям ноги ломаешь?… Другого места спать не нашел… Подь сюда, раз уж я тебя встретил…

Спустился с крыльца, я за ним. Молча выходим за калитку.

— На затянись, — и комиссар тычет мне в пальцы бычок.

Какое же это было счастье хоть разок затянуться махрой! Самым, что называется, злоядовитым самосадом. Курнул — и помирать можно!…

— Вот что, Круглов, — говорит комиссар, — ты ведь партийный?

— Партийный, — говорю. — Хочешь, документ покажу?

— Не надо мне твой документ! Я своих людей без документов знаю… Вот что, Круглов!… Иди за мной!…

Взвалил я винтовку на плечо и пошел за комиссаром. И тут я только заметил, что он припадает на левую ногу. Вспоминаю, ребята говорили, что его еще неделю тому назад в лазарет отправили. А вот — идет… И даже отдыха Себе не ищет. Подумал я об этом и даже как-то о холоде забыл.

— Как же так, — говорю, — товарищ комиссар, вы же ранены, по такой дороге мне здоровому и то трудно идти… Вы только скажите, я мигом все сделаю!…

— Молчи, Круглов, — говорит, — не твоего ума дело!

Так мы и идем от одного двора к другому, и наша команда все увеличивается. Наконец набралось человек десять. Вышли мы к приземистому зданию школы, тут комиссар остановился и приказал обступить его теснее, да подальше от плетня, чтобы не могли слышать посторонние.

Сомкнулись и слушаем.

Он говорит:

— Товарищи!… К нам в село прибыл товарищ Фрунзе. Здесь будет его штаб. Разместился он в доме над оврагом… Враги рядом. Надо усилить охрану. Ваша задача патрулировать по селу до самого рассвета.