- Так точно!

- А что, если бы выкупаться? Как ты думаешь?

- Так точно, можно, вашбродь, - немедленно согласился денщик.

- Да ты наверное говори. Может быть, грязно?

- Так точно, страсть - грязно, вашбродь. Так что - прямо болото. Даве кавалерия лошадей поила, так лошади пить не хотят.

- Ну и дурак! А ты вот что скажи мне...

Авилов запнулся. Он и сам не знал, что спросить. Ему просто не хотелось оставаться одному.

- Скажи мне... Хозяйка хорошенькая?

Денщик засмеялся, отер рукавом губы и с конфузливые видом отвернул голову к стене.

- Ну? - нетерпеливо поощрил Авилов.

- Так что... Не могу знать... Они - ничего, вашбродь... хорошенькие... вроде как монашки.

- А муж старый? Молодой?

- Не очень старый, вашбродь. Так точно, молодой. Он писарем здесь, муж евонный, служит.

- Писарем? А почему же как монашка? Ты с ней разговаривал?

- Так точно, разговаривал. Я говорю, смотрите, сейчас барин мой придет, так чтобы у вас все в порядке было...

- Ну, а она?

- Она что ж? Она повернулась, да и пошла себе. Сердитая.

- А муж ее дома?

- Дома. Только теперь его нет, - ушел куда-то.

- Ну, хорошо. Давай самовар да поди скажи хозяйке, что я прошу ее на чашку чаю. Понимаешь?

Через несколько минут Никифор внес самовар и зажег свечи. Заваривая чай, он произнес:

- Ходил я сейчас... к хозяйке-то...

- Ну и что же?

- Сказал.

- Ну?

- Она говорит: оставьте меня, пожалуйста, в покое. Никакого, говорит, мне вашего чая не надо.

- И черт с ней! - решил Авилов, зевая. - Наливай чай!

Он молча поужинал холодной говядиной и яйцами и напился чаю. Никифор так же молча ему прислуживал. Когда офицер кончил чай, денщик унес самовар и остатки ужина к себе в сарай.

Авилов разделся и лег. Как всегда после сильной усталости - ему не спалось. Из-за стены по-прежнему слышалось однообразное тиканье часов и какой-то странный шум, похожий на то, как будто бы два человека разговаривали быстрым и сердитым шепотом.