— Ваша светлость, я думаю, что мы поразили несколько люггеров и канонерок, и, возможно, утопили пару-тройку из них. Одно судно было наверняка выброшено на берег, так как я видел, что бомба разорвалась впереди него, и вскоре после этого я заметил, как оно дрейфует… — Дринкуотер замолчал, когда Нельсон прервал его.

— Спасибо. Итак, из двух дюжин корветов, канонерок и шхун мы утопили два или три судна, а одно, возможно, село на мель. — Адмирал обвел взглядом группу офицеров, собравшихся в кормовой каюте «Медузы», которая исполняла роль его штабного помещения. Свет зажженных свечей играл на позолоченных пуговицах и эполетах на одном плече, так как все присутствующие, кроме кэптена Гора, командира «Медузы», были всего лишь коммандерами. Здоровый глаз адмирала пронизывал каждого из них по очереди, его лицо выражало сдерживаемое разочарование.

— Я видел поврежденный бриг-корвет, ваша светлость, в конце их линии…

— Кто-нибудь еще, кроме капитана Котгрейва, заметил повреждения корвета?

— Да, ваша светлость, — подтвердил коммандер Сомервилль, — я видел, хотя мой старший офицер заметил это раньше меня. Думаю, что он также сдрейфовал и был выброшен не берег.

— Видели ли вы это с вашей выдвинутой позиции, капитан Дринкуотер?

Дринкуотер покачал головой:

— Я не видел, ваша светлость, но вполне возможно, что корвет был закрыт другими судами. Моя дальность видимости была ограничена высотой моего глаза и расположением французских судов.

— Совершенно верно. Итак, мы смогли нанести определенный урон в районе причалов и на рейде, судя по количеству выстрелов и скученности их судов. Будь оно проклято, мы потеряли трех человек в результате всего нескольких ответных выстрелов со стороны неприятеля. — В голосе адмирала проявлялся намек на норфолкский акцент, когда он давал волю своему раздражению. — Думаю, вполне вероятно, что мы повредили с десяток плоскодонных лодок и тому подобное, но я надеялся на гораздо большее, черт побери!