Двоенье звука оттеняет грани смысла.

Сакральные слова, магические числа...

Здесь дремлет боль. Но так

взрастает дух. 1991 С.40

x x x

Что-то в линии губ... или в блеске волос...

Но, едва уловимо для слуха,

Ветер свищет в расщелинах духа.

И во взгляде ответном - вопрос.

Двух забвений зола оседает в зрачках.

Далеко ли до дна - я не знаю.

Вижу небо, ступая по краю,

И на дне - затаившийся страх. 1991 С.41

x x x

И в ткани трех цветов, и в муке трех сомнений,

И в пламени трех свеч, мерцающих во тьме,

Я чувствую соблазн, мой светлоглазый гений,

Не отыскать пути от осени к зиме.

Пусть ветер холодит опущенные веки,

И ниспадает с плеч прозрачный лунный свет

Тепла твоя ладонь... Ты помнишь, у Сенеки?..

А впрочем - ничего об этом в книгах нет... 1991 С.42

x x x

Даже если отказано в том, и враждебностью тонкой

Озаряется нежно лицо, и светлеют глаза...

Словно в радуге крыльев застыла на миг стрекоза...

Или ветер играет у ног новогодней картонкой...

Даже если отказано в том, и твои обещанья

Рук не свяжут тебе - лишь бы взгляды остались ясны...

И серебряным эхом в бескрайних полях тишины

Продлевается отзвук прощения или прощанья. 1991 С.43

МАНДЕЛЬШТАМ

Миндальный посох, горький вкус

Судьбы,

Незримый крест, что носишь на себе.

А тут - стена. И разбивают лбы

Те, кто живет в рассеянной ходьбе.

А посох прям. То легок, то тяжел.

И видел смерть

Огня в седой пыли,

Изгиб волны, полет медовых пчел...

И как в кромешной тьме

Считают корабли. 1992 С.44

x x x

Цветы и в полдень не искали тени.

И не звенела над травой коса.

И рядом с волком пили из ручья олени.

И лестница вела на небеса...

Не встать и для м о л и т в ы на колени.