— Ск-к-корость, — выдохнул доктор, — никогда не была моей страстью!

Бирн заметил, что девушка почти не двигалась в седле, лошадь же, словно нижняя часть волны, бешено раскачивалась взад-вперед. Кети, как гребень той же волны, легко и грациозно покачивалась, двигаясь не менее гладко, чем водный поток. При этом она разговаривала, будто сидела в кресле-качалке.

— Вы быстро привыкнете, — заверила она Бирна.

Доктор действительно понял, что если нажимать на стремена, когда спина лошади опускается вниз, и наклониться чуть вперед, когда она снова поднимается, движение уже ничем не напоминает тряску. Ведь чалая в самом деле оказалась бесподобным животным и мчалась, как один из знаменитых скакунов прошлого, ведущих родословную от легкого западного ветра. Наслаждаясь встречным ветром, доктор вскоре исполнился гордостью. И ветер приобрел необычайный аромат, и солнце дарило особенное тепло. Чалая то и дело пряла короткими ушами и оглядывалась на всадника, словно ободряя. Жизнь, силу и скорость Бирн сжимал коленями. Он быстро взглянул на спутницу.

Но та скакала, глядя перед собой, и что-то в лице ее заставило Рэндалла внезапно отвернуться. Их путь пролегал по пересеченной местности. В короткий сезон дождей здесь случались внезапные ужасные ливни, сносившие почву и выламывавшие куски скал. Именно поэтому на месте вчерашней равнины появлялся овраг. Сейчас наступил сезон травы, но не густой зеленой травы плодородных земель и мягкого климата, а желтоватой травки, сразу не увядающей и медленно выгорающей под палящим зноем. Она росла на всех равнинах вокруг Элкхеда, перемежаясь кое-где вспыхивавшими на солнце валунами. Так могло бы выглядеть огромное поле боя, покрытое воронками и свежими ранами войны. В самом деле, прерия вполне подходила в качестве арены, — титанической арены для битвы гигантов, с местами для зрителей на окрестных горах, высоких, безлесных.