Челюсть ковбоя с лязгом отвалилась, и он заорал:

— О чем это ты толкуешь, черт тебя побери?

Доктор уже вознамерился уйти, погруженный в свои мысли, но тут посмотрел на парня, на сей раз нахмурившись:

— В вашем замечании, сэр, присутствует оскорбление, вовсе не являющееся необходимым.

— Сними свои очки! — так же громогласно предложил в ответ собеседник. — Ты разговариваешь не с книгой, а с человеком.

— А в вашей позиции, — продолжил Бирн, — наличествует элемент агрессии, способной в дальнейшем вылиться в физическое насилие.

Пока он говорил, его голос поднялся до пронзительной ноты.

— Не понял! — честно признался ковбой, вытаращив глаза. — Но кажется, ты слегка злишься? Если ты… — Теперь он встал со стула и направился к Рэндаллу. Очень крупный экземпляр мужчины — загорелый, с большими руками. Доктор покраснел.

— Что тогда? — вызывающе пискнул Бирн.

Перед его носом появился тяжелый кулак, но почти сразу же великан ухмыльнулся, глядя мимо Рэндалла.

— Ох, черт! — проворчал ковбой и, фыркнув, отвернулся от доктора.

На мгновение Бирна охватило безумное желание броситься на парня, но сразу же пришло ощущение полного бессилия. Он знал, что его губы побелели. В горле пересохло.

«Возбуждение неминуемой физической борьбы и личной опасности, — быстро поставил диагноз доктор, — вызывает ускорение пульса и сопутствующую слабость — состояние недостойное для уравновешенного интеллекта».

Вновь обретя душевное равновесие столь быстрым обнаружением причины, ученый продолжил свой путь по длинной веранде. Возле колонны стоял еще один высокий ковбой, также загорелый, худой и сильный.

— Могу я спросить, — обратился к нему Бирн, — имеете ли вы какую-либо информацию, прямо или косвенно касающуюся семьи по фамилии Камберленд, владеющей ранчо в данной местности?