Абигайль. И все-таки, вы - лукавите. А как же этот Ангел с Валаамом. Что эти парящие вверху тела - разве не посланники ли вечности?

Рембрандт. Ангелы в небе, где?

Абигайль. Там вверху, в хрустальных небесах крыльями шуршат.

Рембрандт (задирает голову кверху). Там пустота, один итальянец по имени Галилео Галилей обнаружил.

Абигайль (хохочет). Да вы точно сам Валаам, не видите того, что видит ослица.

Рембрандт . Да где же?

Абигайль. Вон, крыла распустил!

Медленно гаснет свет, а вверху постепенно возникает парящее тело. Затем, также постепенно из темноты снова проступает прошлое.

Картина пятая.

Лейден, 1631 год. Амбар превращенный в художественную мастеркую. В окне за речкой видна мельница старого Хармена. В центре, над хаосом, под высоким потолком, растревоженный сквозняками, покачивается манекен (скорее чучело) с утыкаными перьями, увенчанный кудряшками и призванный изображать ангела в сюжете "Ангел и Валаам". Рембрандт, Ливенс, Флит и Доу, несмотря на жуткий холод, усердно трудятся над сюжетом.

Ливенс. Рембрандт, посмотри, какой цвет я положил на крыло ангела.

Рембрандт (подходит к мольберту Ливенса). Мне кажется, твой ангел, того и гляди, спланирует на ослицу.

Ливенс. Нет, серьезно, по-моему, удачный голубой отлив.

Рембрпндт. Рубенс был бы счастлив от такого буйства цвета (возвращается у своему мольберту).

Ливенс (помыжает плечами). Тебе не угодишь, ей Богу.

Все опять окунаются в работу. Вдруг одно крыло ангела срывается с манекена и с шумом падает на пол. Рембрандт, Ливенс и Доу отрываются от мольбертов, смотрят на манекен и некоторое время смотрят друг на друга. Флит продолжает усердно работать.

Ливенс. Черт возьми, проклятое чучело. (Бросает кисть.) Так совершенно невозможно работать!