А шлюха как заверещит:

- Не уходите! Оставайтесь! Это он адресом ошибся!

- Это я ошибся!? - заревел Бочков и грохнул кулаком по панели. - Ох, хотел я этой стерве в морду съездить, да бугаи навалились. Здоровые сволочи! - прапорщик надолго замолчал, а потом начал бессвязно бормотать: но... короче... обман... получился... здесь.

Бочков затих, уронил голову на грудь и шумно задышал, постепенно выравнивая дыхание.

По кабине густо плыл запах перегара. Семенов морщился и хватал воздух ртом.

Музыка за забором, сложенным из бетонных плит, стихала. На аэродроме гудели, взлетая и заходя на посадку, самолеты, нервно мигая красно-желтыми фонарями.

От "инфекции" к уснувшим машинам торопливо скользнуло несколько теней. Солдаты спешили обратно.

Бочков сопел, шлепал губами, постанывал и беспокойно ворочался на сиденье.

Подбородок у Семенова пополз вниз. Солдат начал засыпать, когда прапорщик охнул, распрямился и вцепился ему в руку.

- Семен, ты?

- Я!

- Заводи!!!

- ???

- Заводи! На Теплый Стан рванем. Давай! Живет там одна безотказная - в любое время дня и ночи.

- Товарищ пра...

Бочков разжал пальцы и снизу-вверх двинул рукой. Клацнули зубы, голова солдата откинулась назад.

- Быстрее, - зверел прапорщик, - не то я...

Машина тронулась.

- Фары будешь включать, когда скажу. За водкой еще заедем, - словно в лихорадке трясся Бочков и жадно тянул воду из фляги.

Глубокой ночью патрульный бэтээр снялся с поста и пошел к Теплому Стану. Опытный водитель фар не включал. С двух сторон наползали на дорогу квадраты глиняных дувалов. Кое-где лениво побрехивали бездомные собаки.

С гор, окружающих Кабул, трассеры вычерчивали разноцветные пунктиры. Стрельбы слышно не было. Казалось, что светлячки перелетают со склона на склон, останавливаясь на время, чтобы передохнуть.