— Клянусь Богом!

— Он говорит правду, — вступил в разговор Мичум. — Только что из Олбани поступило предупреждение относительно моста.

— Пожалуйста, выслушай нас, — умолял Хардинг. — Ты можешь погубить сотни людей.

Он сделал паузу, его лицо белело, освещенное яркими фарами приближающегося паровоза, свет которых мелькал в окнах станции. Пронзительный свисток раздался уже с расстояния не более двухсот ярдов.

— Ради Бога!

Мичум выхватил фонарь из руки Хардинга и рванулся в сторону открытой двери. Раздался еще один выстрел. Пуля попала железнодорожнику в бедро, и он рухнул на пол в футе от порога. Встал на колени и вытянул руку, чтобы бросить фонарь на железнодорожное полотно снаружи. Человек в соломенной шляпе схватил его за запястье и одновременно поднес дуло пистолета к голове Мичума, курок щелкнул.

Затем резко повернулся к Хардингу и заревел:

— Открой проклятый сейф!

У Хардинга свело живот при виде крови Мичума, разбрызганной по полу, и он сделал, что ему было приказано. Набрал код, слабея от беспомощности, когда поезд прогромыхал по железнодорожным путям всего в двадцати футах от него, мерцающие огни пульмановских вагонов проносились мимо станции, отражаясь в окнах. Менее чем через минуту грохот колес последнего вагона по рельсам затих, поезд промчался мимо, направляясь к насыпи моста.

Код набран, тумблеры встали на место, и Хардинг, повернув рычаг, открыл тяжелую дверь и отступил в сторону. Внутри были невостребованные пакеты, старые станционные журналы регистрации и записей и коробка с наличностью. Грабитель схватил коробку и пересчитал содержимое.

— Восемнадцать долларов и четырнадцать центов, — безразлично произнес он. — Не скажешь, что сумма значительная, но на еду мне хватит на несколько дней.

Он аккуратно сложил купюры в небольшой кожаный бумажник, мелочь опустил в карман брюк. Потеряв всякий интерес, преступник бросил пустую коробку на письменный стол, перешагнул через Мичума и растворился во тьме бури.