И, словно угадывая наши мысли, Раскова разворачивается влево, заходит на посадку, выключает двигатели и, не теряя направления, отлично приземляется.

Мы бежим к самолету. А она вылезает из кабины, улыбается: «Ничего, девушки, машина серьезная, но летать можно!»

– Отдыхать будем после войны, – обычно говорила Марина Михайловна. – А сейчас надо учиться бить врага. Какой же я буду командир полка, если сама в совершенстве не овладею «пешкой»? Работать, работать надо!

К заданному сроку 22 ноября 1942 года полк закончил программу переучивания и был готов к отправке на фронт.

В штабе всегда до глубокой ночи горел свет. Подводились итоги проделанной за день работы, составлялись огромные таблицы, заполнялись вещевые, денежные и прочие аттестаты.

– Ничего, ничего, не пыхтите! – мягко говорила Раскова командирам эскадрилий. – Это я вас учу уму-разуму, как штабное хозяйство в эскадрильях налаживать…

Она никогда не повышала голос, не обрывала грубо подчиненных, а еще – никогда сгоряча не наказывала провинившихся. Марина Михайловна всегда пыталась выяснить причину: результат ли это расхлябанности человека, его пренебрежительного отношения к служебным обязанностям, или это случайность. Только убедившись в степени виновности, она объявляла взыскание. И своих подчиненных терпеливо, методично, без срывов учила тактичному, строгому и справедливому отношению к людям…

После подписания акта о боевой готовности полка погода, как назло, испортилась. Но 1 декабря 1942 года выдался ясный морозный день. Погода летная по всему маршруту. Полк отправился в путь и благополучно приземлился на аэродроме дозарядки. А ночью разгулялась метель. Самолеты завалило снегом до плоскостей.

Начались томительные дни ожидания летной погоды, изнурительные работы по очистке летного поля и стоянок самолетов от снега. Девушки старались не унывать. Они стойко переносили все трудности.