– Черт знает что такое! – ругалась Нина.

– А что случилось? – сочувственно спросила я.

– Что?! – Она уставилась на меня, подбоченясь. – И ты не понимаешь? Да тошно мне! Тошно! Унизительно ходить в девочках-неумехах. Ведь я лучшим инструктором в летной школе была! Мои курсанты героями стали, на всех фронтах летают. А я?! «Только с опытным штурманом», – очень похоже передразнила она командира эскадрильи. – А какой у Тимченко есть опыт? Сколько она в авиации?

– Ну, это ты зря, – заступилась я за Катю. – Дело не в «сколько», а в боевом опыте.

– Тимченко – отличный штурман, знаю, но ведь и я чего-то стою…

– Со мной полетишь? – перебила я Нину. – Или…

– Никаких «или», идем к командиру.

Летчица решительно зашагала на командный пункт, я – за ней. Бершанская стояла на старте в окружении штабных офицеров.

– Товарищ командир полка! – Голос Алцыбеевой звучал уверенно. – Разрешите пойти на задание со штурманом… – И она назвала меня.

– Сколько у вас вылетов? – спросила командир.

– Восемь. Но ведь у меня налет более тысячи часов. Я же инструктор.

– A у тебя, штурман?

– Девять! – Я страшно гордилась, что у меня на один полет больше, и чувствовала себя заправским штурманом.

И вот наш маленький деревянный бомбовоз с полотняными крыльями с трудом карабкается вверх, в небо. До войны У-2 (позже его переименовали в По-2, по фамилии конструктора Поликарпова) был простейшим учебным самолетом. Его технико-тактические данные весьма посредственны: скорость – 100 километров в час, потолок – 2 тысячи метров, броня – фанера вперемежку с перкалью, вооружение – дерзость… На По-2 две открытые кабины. Первая – для летчика, вторая – для штурмана. Они очень тесны, эти кабинки, состоящие из зеленых матерчатых стен, натянутых на деревянные папки. Перед глазами вмонтирована небольшая доска с закрепленными на ней приборами. Чуть сверху, над ними, впереди – туманно-желтый козырек из плексигласа. Перед коленями торчит ручка управления. Управление двойное, то есть самолет может вести как летчик, так и штурман.