-- Это рябенькая такая?

-- Она. Чего он хорошего в ней нашел? Я бы не женился на такой...

-- Ну, ты еще в этих делах не понимаешь,-- усмехнулся Петр Андреевич и повернул голову в сторону перевоза, как бы надеясь услышать гуляние.-- Так гуляет, говоришь, перевозчик-то? А он перевезет ли меня?-- обеспокоился вдруг он,-- Не повезет, пожалуй, а? А то -- повезет, да и утопит? Пьяные, наверно, все...

Семен тоже повернулся в сторону перевоза.

-- Кто ее знает,-- сказал он неуверенно.-- Да вы лодку-то сами отвяжите, да и переедете. У него ведь их три, лодки-то.

-- А и верно! -- Петр Андреевич засмеялся и посмотрел на свой сапог.

-- А тут еще тоже холера! Подошва-то напрочь отскочила. Нет ли веревочки? Иду, понимаешь, темень... О корень споткнулся, будь ты неладна,-только трыкнуло!

Леша вытащил из-за пазухи кусок бечевки. Петр Андреевич взял его, подергал и стал перевязывать головку сапога.

-- Вы на что ловите-то? -- невнятно спросил он.

-- На подонник,-- быстро ответил Семен.-- На миногу.

-- На миногу? Это хорошо, на миногу, она ее любит, стерлядка-то. А тут я иду, смотрю, на той стороне волки воют. Не слыхали? Подрос, видимо, молодняк-то.

-- У наших соседей,-- оживился Леша,-- волк козу утащил. Прямо днем! Коза-то старая была, худая. Как он ее схватил, она мемекнула -- и готова! А он через огород да в поле, да полем, полем в лес... Дядя Федор с топором выскочил, глянул, да как топором в стенку саданет! Так и сейчас в стене торчит, никто вынуть не может...

-- Это верно, было такое дело,-- подтвердил Семен.-- А то еще было: иду я тут как-то с рыбалки, а уж вечер, смеркалось... Так только, немного на закате желтеет, да дорога видна хорошо. И вот прошел я лесок, что за кладбищем -- знаете? -- и будто кто меня толкнул: оборотился я и сперва не разобрал, а после гляжу, возле кустов будто темнеет что и глаза горят, ровно гнилушки. Трое их, значит, сидят и на меня глядят, а у меня ноги сразу встали, как другой раз во сне бывает: хотел бы бежать, да не могу, и потом ошибло. Думал -- конец, но обошлось. Не тронули.