— Я приготовлю вам ещё пару бутербродов, — продолжала Клара. — Мама привезла вчера из села небольшой кусочек свинины… Ведь кто-то должен заботиться о вас, пан доктор. Вы должны беречь себя.

— Как чувствует себя тот, из тяжелобольных? — спросил Ковальский.

— Всё ещё не пришёл в себя, — ответила Клара. — Как бы сегодня не скончался, лежит без сознания.

— Дай ему кордиамин.

— Вы же говорили, доктор, что это бесполезно.

— И всё же дай, — повторил Ковальский.

Кто-то без стука открыл дверь.

— О боже! — вскрикнула Клара, увидев немецкого офицера.

Это был Клос. Он подошёл к Ковальскому, который медленно поднимался со стула.

— Вы доктор? — спросил офицер по-польски.

— Да.

— Пойдёте со мной, — сказал Клос и тут же заметил беспокойство на лице Клары.

— Я хотел бы предупредить господина офицера, — на чал доктор Ковальский, — что в больнице я единственный врач…

— Мне известно об этом, — сказал Клос и обратился к Кларе: — Прошу вас выйти. — Когда девушка скрылась за дверью, он продолжал: — Пан доктор, вы пойдёте со мной к больной. Возьмите всё, что нужно для перевязки раны.

— Лечить немецких граждан я не имею права.

— Заверяю вас, доктор, вам ничто не угрожает.

Доктор Ковальский положил всё необходимое в сумку.

— Господин офицер отлично говорит по-польски, — заметил он.

Не успел доктор открыть дверь, как на пороге появилась медсестра Кристина. Эта девушка была немного постарше Клары. Чистая, опрятная, стройная, с гладко зачёсанными волосами и бледными губами.

— Пан доктор, — сказала она, — привезли мужчину, тяжелобольного, без сознания. Какой-то крестьянин…— В этот момент она увидела Клоса и умолкла.

— Говорите дальше! — бросил Клос.

— Я уже сказала: тяжелобольной мужчина, без сознания.

— Положите его в коридоре, — распорядился доктор Koвальский. — А вас я прошу подождать минутку, — обратился он к Клосу. — Я должен осмотреть больного, которого только что привезли.