Джошуа знал, что услышит это имя, и все же, когда гостья подтвердила его подозрения, у него участился пульс и в висках застучало так сильно, что казалось, голова вот-вот лопнет. Он пристальнее взглянул на женщину. Он должен ее помнить. Иначе зачем она здесь?

— Я знаю, что должен помнить вас. Вероятно, вы состоите в родственных отношениях с той семьей. Поэтому вы пришли?

Гостья не ответила. Взгляд ее несколько смягчился, но она продолжала выжидающе смотреть на него. Потом, казалось, уже собралась было что-то сказать, но, так и не произнеся ни слова, повернулась и отошла в сторону.

Они оба молчали. В комнате повисла напряженная тишина, которая тревожила сильнее, чем вопрошающий взгляд или угрожающий жест. Джошуа с нетерпением ждал, когда гостья прервет затянувшуюся паузу, произнесет речь или тираду, скажет хоть что-нибудь, что объяснило бы цель ее визита, сколь бы страшной она ни была.

Дом стонал и скрипел под натиском свирепствующей бури, а в комнате стояла звенящая тишина. Джошуа смотрел на неподвижную спину гостьи, взглядом повелевая ей повернуться. Ему хотелось крикнуть: «Говори, что тебе нужно, или, бога ради, уйди и оставь меня в покое!» Но, подчиняясь инстинкту, он хранил молчание, понимая, что, если сорвется, она получит преимущество и, возможно, он никогда не выяснит, что привело ее сюда.

Наконец, когда, казалось, прошла уже целая вечность, женщина все же повернулась и сказала:

— Пришла я к вам, мистер Поуп, затем, чтобы кое-что показать.

Она стала рыться в складках своего плаща.

Джошуа вздрогнул от неожиданности. Вдруг вытащит оружие и нападет? Безопасности ради он бочком пододвинулся к камину и встал поближе к кочерге. Однако его страхи были безосновательны, ибо она извлекла на свет не что иное, как футляр из шагреневой кожи.