Аксаут – как ни крепился – все же опустил уши пыжиковой шапки. Чтобы отделаться от своих тяжелых дум, стал расспрашивать Зайчука. К своему удивлению, он узнал много интересных вещей. Оказалось, что плато, куда они поднимались, называется Расвумчорр. Это саамское слово переводится на русский как «плоская вершина, покрытая травой». Выяснилось, что вся она, эта «плоская вершина», состоит из сплошного апатита. Но как его достать оттуда? Ленинградцы придумали: в горе сверху донизу пробьют пять больших штолен – по шестьсот метров. Разработку апатита будут вести открытым способом: прямо черпать экскаватором – и все тут, а самосвалы будут скидывать апатит в эти самые колодцы. Внизу он будет попадать из бункеров в подогнанные железнодорожные вагоны.

Но может ли в этом аду жить и работать человек? Многие высказывали сомнение. Он, Борис Зайчук, и его ребята живут там первую зиму и тем самым доказывают обратное. И если все кончится благополучно, то с весны развернутся работы. И он, Аксаут, – первый корреспондент на месте будущей великой стройки.

Аксаут даже поморщился, как от зубной боли. Но ничего Зайчуку не сказал. Какое им дело, кого кормить – поэта или корреспондента?…

Лицом к ветру сидеть было больше невозможно. Аксаут переменил позицию и тоже, как и Зайчук, полулег на доски, подставив ветру спину.

– Часто у вас такие вьюги? – спросил он Зайчука, и тот насмешливо улыбнулся.

– Это называется «дует», – сказал он тоном молодого учителя. – Вообще, на плато у нас различается пять состояний погоды…

Но что это за пять состояний погоды – Аксаут так и не узнал. Трактор резко остановился, доски ринулись вперед, и Зайчук, как десантник, мигом спрыгнул с них. Еще ничего не увидев, Аксаут понял: что-то случилось. Как ни тяжко было покидать нагретые доски, Аксаут тоже прыгнул в эту бесперспективную белую мглу. И если бы до земли лететь было много километров, он бы не удивился.

Господи! Один из бульдозеров съехал с дороги.