- Ну так что скажете о выступлении Студёнцевой? - спросила Ольга Олеговна.

Директор остановился посреди учительской и произнес, должно быть, заранее заготовленную фразу:

- А, собственно, что случилось? На девочку нашла минута растерянности, вполне, кстати, оправданная, и она высказала это в несколько повышенном тоне.

- За наши труды нас очередной раз умыли,- сухо вставила Зоя Владимировна.

Ольга Олеговна задержалась на увядшем лице Зои Владимировны долгим взглядом. Они не любили друг друга и скрывали это даже от самих себя. И сейчас Ольга Олеговна, пропустив замечание Зои Владимировны, спросила почти с кротостью:

- Значит, вы думаете, что ничего особенного не произошло?

- Если считать, что черная неблагодарность - ничего особого,- съязвила Зоя Владимировна и с досадой хлопнула сухонькой невесомой ладошкой по столу.- И самое обидное - одернуть, наказать мы уже не можем. Теперь эта Студёнцева вне нашей досягаемости!

От этих слов вспыхнула Нина Семеновна, густо, до слез в глазах:

- Одернуть? Наказать?! Не понимаю! Я... Я не встречала таких детей... Таких чутких и отзывчивых, какой была Юлечка Студёнцева. Через нее... Да, главным образом через нее я, молодая, глупая, неумелая, поверила в себя: могу учить, могу добиваться успехов!

- А мне кажется, произошло нечто особенное,- чуть возвысила голос Ольга Олеговна.

Директор Иван Игнатьевич пожал плечами.

- Юлия Студёнцева - наша гордость, человек, в котором воплотились все наши замыслы. Наш многолетний труд говорит против нас! Разве это не повод для тревоги?