– Что-то в них есть, не так ли? – заметила я.

– Милые люди, – согласился Эндрю. – Не нашего круга, но так ли это важно? Мы путешествуем. И перемены нам только в жилу.

– Тебе они нравятся, не так ли? – спросил он какое-то время спустя.

– Да, конечно. В Бостоне я бы не стала знакомиться с ними и приглашать в дом, но…

– Он тебе нравится.

– Гарри? Я вижу, к чему ты клонишь.

– Ты права.

– И она симпатичная. Тебя к ней тянет.

– Дома я бы не взглянул на нее дважды, но здесь…

– Можешь не продолжать. Именно так я воспринимаю и его. Ты попал в десятку.

– Так что мы будем делать?

– Не знаю. Ты полагаешь, что двумя этажами ниже они сейчас говорят о том же?

– Меня это не удивит.

Я не знаю, говорили ли об этом Даттнеры в тот самый вечер, но такой разговор у них определенно состоялся. Возникающие между нами энергетические потоки все усиливались и скоро воздух разве что не потрескивал от разрядов.

Из Мадрида мы вылетели в Рим. Устали, а потому в первый вечер решили пообедать в ресторане отеля, а не идти в город. Повара готовить умели, но едва ли кто-нибудь из нас мог вспомнить, что ел. Эндрю настоял на том, чтобы к кофе заказать граппу. Оказалось, что это то же бренди, крепкое, но бесцветное. Мужчины решили повторить, а мы со Сью никак не могли осилить первую дозу. Гарри поднял стакан и предложил тост.

– За хороших друзей. За близкую дружбу между хорошими людьми, – а когда все выпили, добавил: – Знаете, через пару дней мы все вернемся к привычной жизни. Сью и я уедем в Оклахому, вы – в Бостон, что в Массачусетсе. Энди вновь займется инвестициями, а я – тем, чем занимаюсь. Мы обменяемся адресами и телефонами, скажем, что не забудем друг друга и, возможно, так оно и будет. А может, и нет. Но в одном я уверен на все сто процентов. Как только мы выйдем из самолета в аэропорту Кеннеди, карета превратится в тыкву, а лошади – в мышей.