...

И вот я опять возвращаюсь в Прагу, наступил понедельник, и там все в полном разгаре, я уже шмыгаю носом, я так и вижу прекрасную Прагу и прекрасных девушек и юношей, студентов, которые шествуют, исполненные гордости и важности от того, что жизнь не течет мимо них, но движется с ними и ими, что только они могут провести бороздку по гладкому алмазу нашего общества; так, сами подобные алмазам, они пересекают по диагонали Староместскую площадь и устремляются дальше по Королевскому тракту, я же шагаю навстречу им потупясь, чтобы они не заметили, что я чуть не плачу, что едва сдерживаю слезы, потому что, куда бы я ни глянул, я всюду вижу их немигающие глаза, которым придает зоркости ясное представление о том, куда и зачем они идут; при этом ведет их вовсе не знание, их путь -- это прорыв, самим своим пребыванием сейчас в Праге они одним махом преодолевают все премудрости мира, все университеты, все политехнические институты -- они одолевают даже Пражский Град, который стоит мрачный, как при Рудольфе Габсбурге. Я задерживаюсь перед зданием деканата на Целетной улице и читаю объявление о забастовке педагогического факультета Карлова университета, а рядом вывешены газетные вырезки и пламенные воззвания ко всем тем, кто идет с молодежью, а не стоит на обочине... и я рад, Апреленка, что дожил до этого дня, точно так же мы с паном Мухой плакали на выставке молодого нон-конформистского искусства на старой скотобойне в Голешовицах, что дождались того, чего уже не чаяли, что внутри алмаза еще есть изъян, который излучает такое сияние, что его видно невооруженным глазом... Навстречу мне, Апреленка, движутся хорошо одетые молодые люди, девушки с макияжем... кажется, будто они