- Это правда?

- Что? - не понял Лукин.

- Что растения их привлекают.

- А-а! Да нет, конечно, все это неосознанно. Животные идут туда, как на убой, покорно встают на колени и пожирают пыльники и медоносы. Растения их и не привлекают вовсе. Каждый такой прорыв для них неожиданность. Они сконфужены, поскольку это необычное для них употребление. Когда же с?едено все без остатка наступает момент изумления. Акт поедания как бы теряется, выпадает из памяти. Необычное торжество неосознанного. Все позабыли, что с ними случилось и уж подавно мотив содеянного. Животное-опылитель немного задумывается. То, что называется "подкрепиться" - вряд ли относится к данному случаю. Скорее, кто-то кого-то из?ял. Вот самый точный вердикт.

- Поэтому необходима памятка? - спросил я.

- Да, - ответил Лукин.

12.

Я позабыл науку толкованья. Толерант - это кролик, который сидит на выпасе и суетливо уплетает клевер. Глаза как всегда косые, нормальное глубинное зрение ему просто в тягость. Одним кроликом меньше, одним кроликом больше. Я вышел из своего стеклянного парадного что-то насвистывая, размахивая портфельчиком, вскрыл как портсигар Лацмановскую "шестерку" и, побарахтавшись немного у открытой двери, влез в нее и с места тронулся. Если задаваться вопросом: как могли это допустить? То, пожалуй, я отвечу, что сам двигатель, система передач и дремливый радиатор ждали этого, ждали лишь этого мелкого обоснования - сидящего и нажимающего на педали человека. Так что я здесь не при чем. Другой вопрос: почему именно я сел в машину? На это ответ: я хотел как-нибудь сесть.