Мне хотелось плакать и ругаться, прыгать и плясать. Я был так безумно счастлив, и мне было так грустно!..
Когда показался Уилбер со своей девушкой и Люси увидела их, она сказала;
- Теперь нам пора на поезд, - и тоже чуть не заплакала, но она не знала того, что знал я, и не могла быть в таком смятенна. А потом, прежде чем Уилбер и мисс Вудбери подошли ближе, она подняла голову, поцеловала меня и на миг прильнула к моей груди. При этом она вся дрожала и... ах, с ума сойти!
Иногда я мечтаю заболеть раком и умереть. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать.
Мы переправились на моторной лодке через залив к станции железной дороги; было темно. Люси прошептала, что, ей кажется, мы с ней могли бы вылезть из лодки и идти прямо по воде. Это была чепуха, но я понимал, что она хочет сказать.
Очень скоро мы оказались на станции, и там было полно зевак, из тех, что ходят на ярмарки, толпятся и толкаются, как скот. Как мог я сказать ей правду?
- Мы расстаемся ненадолго, вы напишете мне, а я - вам, - вот все, что она сказала мне на прощанье.
Мог ли я на это надеяться? Не больше, чем на то, скажем, чтобы потушить пожар на сеновале. Блестящая надежда, нечего сказать!
Может быть, она и написала в Мариетту и через некоторое время получила свое письмо обратно с почтовым штампом на конверте и надписью: "Такого парня здесь нет", или что они там пишут в подобных случаях,
Надо же было мне разыгрывать важную птицу, богача, и перед кем? Перед самой скромной девушкой, когда-либо созданной господом богом! На что я теперь мог надеяться?