И вот я сижу на трибуне, очень довольный, и посматриваю вниз на конюхов, выводящих лошадей, на их грязные рейтузы и конские попоны, наброшенные через плечо. Точно так выглядел я сам весь прошлый год. Мне нравилось сидеть здесь в полном параде, но точно так же мне нравилось быть там внизу и поглядывать вверх на разодетых зевак, чувствуя себя ничуть не менее значительной особой. И то и другое одинаково хорошо, если правильно рассудить. Я это часто говорю.

Ну, так вот, на трибуне прямо передо мной сидел молодой человек, примерно моих лет, с двумя девушками. Это был славный молодой человек. Похоже из тех, что ходят в колледж, а потом становятся адвокатами, или редакторами газет, или еще чем-нибудь в этом роде, но он не задавался. Хорошие ребята попадаются и среди тех, кто ходит в колледж, и вот он был одним из таких.

С ним была его сестра и еще одна девушка, и вот его сестра стала оглядываться через плечо, и ее глаза сначала случайно, - она вовсе не думала заигрывать, не такая это была девушка, - стали встречаться с моими.

Знаете, как это бывает! Ах, что это была за девушка, просто персик! На ней было легкое платье из какой-то голубой ткани; оно казалось простеньким, но было хорошо сшито, и все такое, я в этих вещах разбираюсь.

Когда она посмотрела мне прямо в глаза, я покраснел, и она тоже. Никогда в жизни я не видел такой милой девушки. Она не важничала и могла говорить без грамматических ошибок, не напоминая при этом школьную учительницу. Я хочу сказать, что девушка была первый сорт. Я думаю, ее отец был человек состоятельный, но не такай уж богач, чтобы она от этого стала задирать нос. Может быть, он был владельцем аптеки, или мануфактурного магазина, или еще чего-нибудь такого. Она не говорила мне об этом, да я и не опрашивал.