Однако судьбе было неугодно, чтобы Клайв Ньюком остался до конца дней своих в Неаполе. Его римский банкир переправил ему несколько писем, каковые частью прибыли туда по его отъезде, частью же лежали "до востребования", и хотя имя адресата было весьма четко написано на них, почтовые чиновники, по своему обыкновению, не потрудились разглядеть его, когда Клайв посылал за своей корреспонденцией.

На одно из этих писем Клайв так и набросился. Оно пролежало на римской почте с октября месяца, хотя Клайв сто раз справлялся, нет ли ему писем. Это было то самое ответное письмецо Этель, о котором мы упоминали в предыдущей главе. В письмеце этом содержалось немногое - ничего, конечно, такого, что из-за девичьего плеча не могла бы прочитать Добродетель или бабушка. Это было простое и милое, чуточку грустное послание, где в скупых словах описывалась болезнь сэра Брайена и его нынешнее самочувствие; сообщалось, что лорд Кью быстро поправляется, - словно Клайв должен был знать о приключившемся с ним несчастье; далее в нем говорилось о сестрицах, братцах и о родителе Клайва, а кончалось оно сердечным пожеланием кузену счастья от искренне преданной ему Этель.

- А ты хвастался, что все кончено. Значит, не кончено, видишь, говорил друг и советчик Клайва. - Иначе, почему бы ты кинулся читать это письмо прежде других, Клайв! - Джей Джей внимательно всматривался в напряженное лицо Клайва, пока тот читал записку молодой девушки.

- Но откуда ты знаешь, от кого это письмо? - удивился Клайв.

- Ее имя написано на твоем лице, - отвечал его приятель, - пожалуй, я даже знаю, о чем в нем говорится. Право, Клайв, у тебя предательская физиономия!