Служитель музея привык к тому, что его мраморный великан вызывает восторг и удивление посетителей, однако он и не помышлял, что Геркулес способен возбуждать такие страсти; а вот этот молодой иностранец с минуту молча взирал на статую, потом со стоном провел рукой по лицу и побрел прочь от могучего исполина, который в свое время тоже немало натерпелся от женщин.

- Отец хочет, чтобы я съездил повидать мадам де Флорак и нашего друга Джеймса, - проговорил Клайв, когда они спускались по улице, ведущей к "Толедо".

Джей Джей продел руку под руку товарища, которую тот глубоко засунул в карман своего бархатного пальто.

- Тебе нельзя возвращаться, покуда не будет известно, что там все кончено, Клайв, - прошептал Джей Джей.

- Разумеется, старина, - отвечал его приятель, покачивая головой и выпуская изо рта клубы табачного дыма.

Вскоре по приезде друзья, разумеется, отправились в Помпею, каковую мы не обязаны описывать, поскольку пишем не картины Италии, а хронику жизни Клайва Ньюкома, эсквайра, и его досточтимого семейства. Прежде, чем им отправиться в это путешествие, наш молодой герой прочел восхитительную повесть сэра Бульвера Литтона, ставшую чем-то вроде истории Помпеи, а также описание Плиния, приведенное в путеводителе. Восхищенный мастерством, с каким английский романист как бы иллюстрировал своей книгой эти места, словно помпейские дома были картинами, к которым он сочинил текст, шутник Клайв, постоянно упражнявшийся в своем любимом искусстве карикатуры, предложил сочинить пародийную историю с теми же персонажами и местом действия.

- Главной у нас будет, - говорил он, - маменька Плиния, которую историк описал как даму редкой тучности; вот она спешит с места катастрофы в сопровождении рабов, прикрывающих подушками ее пышные формы от раскаленных осколков. Да, старая миссис Плиний и будет моей героиней! - заключил Клайв. Этот рисунок на темно-серой бумаге, у края подштрихованной красным, по сей день сохранился в альбоме Клайва.