Поэт бежит в какой-нибудь заброшенный уголок и в тишине придумывает рифмы, а живописец может трудиться в кругу друзей. Какая-нибудь знаменитость, глава направления, скажем, Рубенс или Орас Бернс, может работать и в то же. время слушать чтение своего секретаря; толпа восторженных учеников, затаив дыхание, следит за движениями прославленной кисти, или тут же собралась компания восхищенных придворных дам и господ, коим время от времени он бросает любезное слово; и даже самый заурядный художник, бедняк-пребедняк, может работать за мольбертом в присутствии друга или молодой улыбчивой жены, что сидит возле него с рукодельем на коленях и своей болтовней или молчаливым участием скрашивает его труд.

Среди художников всех видов и рангов, обитавших тогда в Риме, мистер Клайв сыскал себе немало друзей и знакомых. Нередко случалось, что какой-нибудь умник оказывался на поверку весьма посредственным живописцем, а талантливый художник отнюдь не лучшим советчиком и другом. Иные из них не отдавали себе отчета в своем даровании, помимо воли достигали успеха и в какой-нибудь час без труда создавали такое, чего не сделать было другим и за полжизни. Были здесь молодые скульпторы, которые вовек не прочли ни строчки Гомера и все же брались судить о героическом искусстве Древней Греции и даже его развивать. Были юные живописцы с явной природной тягой к грубому юмору, комическим куплетам и ярмарочным забавам, а подражали они не иначе, как Микеланджело, переполняя свои полотна всякими жуткими аллегориями, пифиями, фуриями, демонами смерти и войны. Были патлатые парни, решившие, что возвышенного можно достичь лишь в манере Перуджино, и писавшие святых в аляповато-ярких одеждах, падавших жесткими складками, и с нимбами из листового золота.