Засим мы отправились в расположенную на Джермин-стрит гостиницу навестить нашего друга Флорака, обитавшего там в роскошных апартаментах. Гигант в пудреном парике с гербами на пуговицах в виде каких-то диковинных корон, лениво восседавший в вестибюле, понес наши визитные карточки его высочеству. Когда распахнулись двери, ведущие в бельэтаж, до нас долетел радостный возглас, и наш титулованный друг в роскошном персидском халате выбежал из комнаты, стремглав спустился по лестнице и кинулся целовать Клайва к почтительному изумлению ливрейного титана.
- Пойдемте, друзья, - вскричал наш милый француз, - я представлю вас госпоже... моей супруге!
Мы вошли в гостиную, где сидела благоприличная сухонькая дама лет шестидесяти, и были по всей форме представлены ее высочеству мадам де Монконтур, урожденной Хигг из Манчестера. Она довольно церемонно приветствовала нас, хотя отнюдь не казалась злой; впрочем, мало какая женщина могла долго хмуриться, глядя на красавца Клайва, чье открытое лицо сияло улыбкой.
- Я слыхала про вас не только от его высочества, - сказала эта дама, слегка покраснев. - Ваш дядюшка частенько мне про вас рассказывал, мистер Клайв, и про вашего доброго батюшку тоже.
- C'est son Directeur {Это ее духовник (франц.).}, - шепнул мне Флорак. Я стал ломать себе голову, который из глав банкирского дома Ньюкомов взял на себя эту миссию.
- Теперь, когда вы прибыли в Англию, - продолжала леди, чей ланкаширский акцент мы не будем копировать из уважения к ее высокому титулу. - Теперь, когда вы прибыли в Англию, надеюсь, мы будем вас часто видеть.