— C'est le Directeur. Venez fumer dans ma chambre, Pen

Когда я выходил из гостиницы, перед крыльцом дожидалась коричневая карета, запряженная парой красивых лошадей; на сбруе и дверцах всюду стояли княжеские коронки, изящней которых вы, наверно, не видели, и под каждой монограмма, загадочная, как клинопись на ассирийской колеснице мистера Лейарда, и я предположил, что ее высочество собирается подышать свежим воздухом.

Находясь в Сити, Клайв и не подумал заглянуть в банк к своим родственникам. Впрочем, там заправлял теперь один мистер Хобсон, поскольку мистер Барнс находился в Ньюкоме, а баронету, очевидно, не суждено уже было появиться в приемной их фирмы. И тем не менее семейный долг призывал нашего юношу навестить дам, и потому, движимый исключительно этим чувством, он в первый же день поспешил на Парк-Лейн.

— Семейство в отъезде, почитай неделю, с того дня, как справили свадьбу, — сообщил Клайву лакей, ездивший с ними в Баден-Баден, открыв гостю дверь и признавши его. — Сэр Брайен, спасибо, сэр, чувствует себя лучше. Все отбыли в Брайтон. Только мисс Ньюком в Лондоне, живет у своей бабушки на Куин-стрит в Мэйфэре, сэр.

Лакированные двери закрылись за Джимсом; бронзовые рожи на дверных молотках привычно скалили Клайву зубы, и он разочарованно спустился по голым ступеням. Не станем скрывать, что он тут же пошел в клуб и заглянул в адрес-календарь, чтоб узнать номер дома леди Кью на Куин-стрит. Но графиня в тот сезон снимала меблированный дом и потому среди обитателей Куин-стрит ее благородное имя не значилось.

Миссис Хобсон не оказалось дома; вернее сказать, Томасу было велено не впускать посторонних по таким-то дням и до такого-то часа; так что тетушка Хобсон повидала Клайва, а он ее нет. Право, не знаю, очень ли он сожалел об этой неудаче. Итак, все положенные визиты были им сделаны, и он отправился обедать к Джеймсу Бинни, после каковой трапезы поспешил на пирушку, устроенную в честь него в тот вечер его холостыми друзьями.