Ангелика, внимательно прислушивавшаяся к разговору, неожиданно спросила:

— Простите, а немецкие школы там есть? Готшальк бросил взгляд на прикрытый пледом живот Ангелики, понимающе кивнул и ответил:

— Ну, конечно! И две из них — «Германиа-шуле» и «Гете-шуле» — знает вся Аргентина!

"Очевидно, этот преуспевающий тип не врет, — подумал Адальберт. — Все, что он говорит, совпадает с тем, что Гамильтон рассказывал об Аргентине".

Адальберту хотелось расспросить Готшалька еще о многом, но он промолчал. Многолетняя работа в гестапо приучила его к сдержанности.

— Рад был познакомиться с вами, — пробурчал Адальберт и, немного помолчав, добавил: — У нас еще есть время поспать.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Готшальк повернул голову к окну.

"Обиделся! — подумал Адальберт. — Ну и пусть! Не могу же я идти на риск в конце концов".

Радость ожидания охватила его и тут же сменилась щемящим чувством тревоги. Ребенок… Мальчик, конечно! Теперь их трое. Теперь он должен думать о безопасности всей семьи.

"Но разве это зависит только от меня? — мелькнуло у него в голове. — Я же не знаю, что ждет нас в Аргентине. Смогу ли я там бороться за восстановление рейха? Если верить Гамильтону… Впрочем, к чему загадывать? Еще несколько дней, и все будет ясно. Нет, даже раньше! Как нас встретят, куда повезут, что скажут — все это уже будет ориентиром… А что, если Гамильтон обманул меня? Он любой ценой хотел заполучить списки агентуры, а добившись своего, отправил меня за океан, чтобы замести следы. Может быть так?…" Одна тревожная мысль сменяла другую.

Адальберт не заметил, как задремал. Проснулся он оттого, что Ангелика дернула его за рукав пиджака.

— Ади, Ади, смотри! — взволнованно проговорила она.

Адальберт открыл глаза. И увидел светящееся табло: "Закрепите ремни безопасности! Не курить!"